УБЕГАЯ ПРОЧЬ
Надежда во мне начинала тлеть, поэтому новая комната уже не удивляла, а лишь вызывала ощущение бездонной пустоты внутри. Отвратительные жёлтые стены, пол и освещение делали только хуже. Поворот, ещё один... И опять... Тупик. И всё по новой.
— Агхх! — я от отчаяния ударила ногой по стене очередного тупика. — Ничего не может быть проще!Тупая боль прошлась по лодыжке, и я поплелась блуждать в этом лабиринте дальше. Звук накаливания лампы, как во второй комнате, раздражал уши... Раздражало всё. Я волочилась по нудным коридорам на грани нервного срыва.
Перед глазами возник ещё один проём, я направилась к нему, но через пару шагов послышался щелчок и свет погас.
«Погодите, в смысле погас?!» — я застыла на месте.
Что-то из темноты наблюдало за мной. Это ощущение не отпускало, но проверять не было сил. Мурашки роем пробежали по затылку. Я смотрела в темноту, а темнота на меня. Какой-то склизкий звук раздался из глубины, и по краю тени проскользнуло щупальце — так быстро, что я еле успела его рассмотреть. Я судорожно водила глазами по краям проёма, пытаясь разглядеть ещё что-то. Сделала осторожный шаг назад, не отводя взгляд, а потом развернулась и сорвалась на бег.
Одинаковые коридоры и повороты скрывали меня от «нечто». Я замедлилась и оглянулась. Дыхание всё ещё было сбивчивым. Никто не бежал. А был ли этот кто-то?
Я стукнулась спиной о стену, потому что не прекращала двигаться, пока переводила дух. На стене висел плакат. Красивая юная акробатка — реклама нового выступления. Два хвоста, заплетённые резинками-розочками, переливались при свете прожекторов, золотистые, словно колосья. Я узнала это лицо была Герта. На ней её сценический наряд с гримом. Отведя взгляд от плаката, я заметила под ногами коробку.
— А?— Открыв её, я увидела праздничный наряд.
— Он очень похож на костюм, который я сама шила себе на выступление, — прошептала я, вороша одежду. — Но на нём больше деталей, и его кто-то доделал... — Пока я рассматривала одежду, оттуда вывалилась записка: «Надень меня».
— В смысле «надень»? — я резко отряхнулась. — Не буду я ничего надевать! — Я встала и пошла прочь.
— Надень... Противно только от одного его вида! — В «любимом» тупике я снова увидела ту коробку
— Ха, вы, должно быть, шутите?! — голос истерично дрогнул. — Я сказала нет! — Я огрызнулась и снова ушла.
Коробка преследовала меня в каждом повороте и ждала, когда её снова откроют. От бессилия я опустилась на колени перед ней.
— Почему это происходит со мной...
Внутри всё кричало и было против, но я натянула на себя эти «тряпки» и стряхнула невидимую пыль. На дне коробки что-то блеснуло. Там лежал билет, нарисованный на золотом картоне. Такие билеты вырезала сама Герта, когда была ещё маленькой, и её единственным зрителем была я.
— О нет... — Страх медленно подполз сзади и коснулся плеч.
— Сестрица! — радостный голос раздался прямо у уха и эхом отразился от мерзкой жёлтой стены. — Ты придешь на моё выступление?
— Герта, послушай меня...
Я помнила, как бросила сестру с родителями и сбежала. А то, что она появилась в этом Закулисье, означало только одно: сейчас она либо воткнёт мне в живот что-то острое, либо оторвёт голову. Я медленно развернулась. Мне было страшно смотреть сестре в лицо. Нет, стыдно.
— Что-то ты невесела, — сказала Герта. — Где же твоя фирменная улыбка?
— Я не хочу... — я встала с колен, но смотрела на её ноги. — Давно уже не улыбалась.
— Отец опять отругал? Или ты опять не хочешь меня видеть?
— Н-нет... — я наконец посмотрела в лицо сестры и увидела ту самую счастливую кроху, какой её помнила. Слёзы навернулись на глаза. — Просто я... Я бросила тебя, оставила с родителями и не разговаривала с тобой уже три года... — Я прикрыла рот рукой.
— Так ты не забыла, что у тебя есть сестра? — её лицо похолодело, в глазах застыла обволакивающая пустота и грусть.
— Я всегда помнила про тебя и скучала! — выкрикнула я.
— Люди, которые скучают, пишут сообщения, — перебила Герта, сжимая кулаки и смотря в упор.
Мне было нечего сказать. Точнее, мыслей было слишком много, но они вылились лишь в жалкий звук.
— А... — Я не имела права оправдываться и потому молчала.
— Неужели совесть загрызла?
— Ты не представляешь, как... — начала я.
— Но страх снова встретиться с семьёй был сильнее, — закончила за меня Герта.
Я снова опустила взгляд в пол и старалась не расплакаться.
— Ты отвратительна! — выкрикнула она. — Ты ужасна! ТЫ!.. Ты была моим примером для подражания. — Она расслабила кулаки и обняла себя за локти.
— Ты не имела права так поступать. Ты всегда была такой холодной со мной и строгой, а потом что? Предала? Просто бросила? Я настолько была тебе противна?!
— Погоди, нет... — но договорить я не успела. Страх сомкнул руки на моей шее, и я услышала звон бубенцов. Воротник шута, как ошейник, сковал горло.
— Кха-х, что это? — я пыталась снять его с себя.
— Это, — Герта показала на себя, — твоё чувство стыда.
— О нет... Нет! Нет!
— Давай я тебе напомню, как ты поступила со мной... — она подошла и толкнула меня в грудь. — А потом ты будешь всё отрицать.
Падая в бездну отчаяния, я смотрела на силуэт сестры, который всё отдалялся и отдалялся...
— Что же я натворила... — прошептала я. Каждое слово давалось с трудом.
Бездна была похожа на кроличью нору. Я пыталась ухватиться за какие-то корни и отростки, но они тут же ломались под моим весом. Вылетев кубарем из «норы», я врезалась головой в какую-то фигуру. Больно было всему телу, но я нашла в себе силы извиниться.
— Простите, пожалуйста...
— Билет.
Я заморгала, пытаясь сфокусировать зрение. Передо мной стоял человек в маске драмы. Сквозь отверстия для глаз ничего не было видно.
Он снова повторил на выдохе:
— Вы будете билет давать или нет? Сзади вас очередь, приходите в себя быстрее.
Я подскочила уже на слове «очередь» и начала ощупывать карманы на своём костюме. Вокруг было темно. Словно в этой гуще были только я, билетёр и очередь. Ну, и небольшой шатёр с мерзкими лампами, которые всё ещё трещали от напряжения. Найдя билет, я дрожащей рукой протянула его человеку в маске. Тот взял и проколол.
Когда мне вернули билет, я ощутила, как вспотели ладони и картон прилипал к пальцам.
«Нужно успокоиться, — приказала я себе. — Слышишь? Вдох... Выдох... И ещё раз вдох... Выдох... Я вернулась сюда ради сестры...»
В шатре был огромный зал, несоизмеримый с тем, что я представляла, стоя снаружи. Сцена залита багровым светом, будто кровью. Пока я искала место, обратила внимание на посетителей — все в масках, но у каждого индивидуальная.
«Красивые...» — подумала я.
Сев, я вдохнула приятный аромат попкорна, который окружал меня во время выступлений. Как раз мимо прошёл парень, который эту сладость и продавал.
Я вспомнила, как отец запрещал проносить свою еду — попкорн продавали только в шатре. И только я знала, что он подмешивал туда наркотики, которые вызывали привыкание и располагали публику к выступлению. Сколько в этом человеке алчности.
Парень с попкорном был без маски и в наряде карты — шестёрки пик.
— Леди, не желаете ли потрясающего попкорна для сладкого выступления? — спросил он.
Я подняла руку и натянула неловкую улыбку:
— Нет, спасибо.
Он не стал настаивать и с такой же улыбкой до ушей пошёл дальше по рядам, а я продолжила наблюдать. Все, кто связан с шатром, были в костюмах карт со своей мастью и номером.
«Значит, работников примерно тридцать шесть, — прикинула я. — Это если нет джокеров... Но зачем столько людей для цирка?»
Свет погас, и гомон публики замер на полуслове — все затаили дыхание. На сцену вышел бубновый валет, освещаемый прожектором.
— ЛЕДИ И ДЖЕНТЕЛЬМЕНЫ! — провозгласил он. — ВСЕ МЫ ЗНАЕМ, РАДИ ЧЕГО ВЫ ПРИШЛИ! ДЛЯ УСЛАДЫ ВАШИХ ГЛАЗ, ПОД БУРНЫЕ АПЛОДИСМЕНТЫ, ВЫСТУПАЕТ ГОРЯЧО ЛЮБИМАЯ И ПРЕКРАСНАЯ БЕЛАЯ РОЗА!
«М-да, — поморщилась я про себя. — Этот валетик выглядит жалко на фоне отца. Он всегда мог одним видом сорвать зал аплодисментов».
С потолка опустился обруч, на котором уже была Герта в изящной позе. Она кружилась в танце с кольцом, показывая свою ужасающе-прекрасную гибкость. Я заметила, как её глаза бегали — она искала кого-то в зале... Она искала меня?
— Посмотри на эту бедняжку, — раздался голос рядом. — Она надеялась, верила тебе.
Рядом со мной сидела та самая Герта, которая толкнула меня в эти события.
— Неужели это то выступление, когда я сбежала?.. — Я знала этот день только по новостям и слухам.
— Тот день, — холодно сказала она, делая акцент на первом слове и не отрывая взгляд от сцены.
Заголовки тогда кричали в один голос: «НЕУЖЕЛИ ШАТЁР «АЛАЯ РОЗА» ТЕРПИТ КРАХ?!»
События тогда горой навалились на плечи отца. Сначала осечка на моём выступлении, когда плохо закрепили трос, и я упала, поранив губу. Следом облажалась Герта — думала не о выступлении, а о том, где её сестра.
Сейчас я наблюдала эти события с первых мест. Герта чуть не упала с высоты двухэтажного дома. Она, конечно, смогла превратить это в часть выступления, но шёпот всё равно прошёлся по залу.
— Какой ужас... — выдохнула я.
— Это ещё не конец, — мрачно ответила сидящая рядом Герта.
Я смотрела на продолжение, с ужасом представляя, что будет после. Хоть отец её и любил, такие ошибки он не прощал даже ей. Его любимая розочка разделяла его сценическое прозвище. Только она была белой и невинной, а он — красной и жестокой. Я же была «дьявол с небес» — волосы всегда укладывали так, чтобы получались рожки, и иногда наряжали в костюмы с хвостом дьяволёнка.
Когда выступление закончилось, я увидела, как Герта сдерживает слёзы. Наверное, другие подумали — от счастья, но я знала свою сестру лучше.
— Я не могу её так оставить, — вырвалось у меня. Я рванула по рядам, перескочила ограждение и побежала к кулисам.
«Он же её убьёт! — стучало в голове. — Ещё и я, дура, сбежала — он в ярости!»
Мне загородили путь двое в костюмах королей — треф и червей.
— Дамочка, — сказали они, — фанатов не пускают за кулисы. Идите на своё место.
— Глупцы! — выпалила я . — Я ее сестра!
Они заглянули в моё разъярённое лицо и резко переглянулись.
— Простите! — воскликнули они. — Вас без парика совсем не узнать! Вы так отличаетесь от господина и Белой розы.
— Ну, пустите же меня!
Они испуганно раздвинулись, бесконечно извиняясь. Я снова бежала и только сейчас поняла, что всё это время была на каблуках. На пятках появлялись мозоли, но я продолжала бежать — в нашу общую гримёрку. За следующим поворотом виднелась нужная дверь, но там была маленькая преграда.
— Уйди, облезлый, — я провела рукой по воздуху. Перед гримёркой сидел кот.
— Облезлые твои пятки, а не я, — ответил кот, посмотрев на меня с безразличием.
— Ха! — выдохнула я. — Говорящий! Ну, так уйди, пока прошу!
На коте были маленькие очки, которые выглядели несуразно. Как они вообще держались на этом носике?
— Не заходи в гримёрку, — сказал кот. — Дверь за шатром.
— Что? Откуда — запнулась я. — Нет! Я не могу оставить сестру!
— Уходи! — он стукнул лапкой и коридор, в котором мы стояли, словно стал уже.
— Почему?
— Ты не готова! — со злостью сказал он, глядя на меня.
— К чему... — страх, непонимание и ярость смешались в моём лице. Я услышала характерный стук каблуков отца и трости.
— Плевать!
Я спихнула кота, открыла гримёрную и тут же забаррикадировала вход вешалкой. Он даже не ожидал такого безразличного отношения к нему, поэтому не успел среагировать.
— Сонхи? — Герта смотрела на меня мокрыми и испуганными глазами.
— Быстрее! — я схватила её за руку. — Бежим!
Я потащила её за собой. Из гримёрной был прямой выход за шатёр, где стояли трейлеры. Где-то там была и дверь, о которой говорил кот. Это был выбор без выбора.
— Прости меня! — выпалила я на бегу. — Я дура, эгоистка и точно не идеальная сестра! Я беспокоилась только о себе и сбежала! Я была глупой! Потеряла подругу, потеряла статус и испугалась... Убегая прочь, я совсем не подумала о тебе, потому что думала «так будет лучше». А оказалось — никому не стало лучше! — Я повернулась к ней.
Герта схватила меня за руку крепче и улыбнулась сквозь слёзы.
— Ненавижу тебя! — сказала она с улыбкой и горьким смехом.
Я остановилась и обняла сестру. Прижала её голову к груди и поцеловала в макушку. Моя одежда промокла от её слёз и смялась в руках, вцепившихся в меня так, будто меня отправляли на казнь.
— Ты пойдёшь со мной, — я снова взяла её за руку и повела к двери за шатром. Она уже виднелась. — Возможно, тебя многое удивит, но я буду рядом.
— Я не могу... — прошептала Герта.
— Ещё как можешь! У тебя был прекрасный пример для подражания.
Дверь была уже перед нами. Герта освободилась от моей хватки и вытерла глаза от слёз с тушью.
— Нет, — ее грубый голос раздался эхом в моём сознании.
Мурашки пробежали по телу, щекоча затылок. Меня передёрнуло. Пустота снова заполнила душу. Весь день она была моей спутницей, может, и затихла ненадолго, но сейчас снова прожигала насквозь.
— Разве ты не можешь покинуть свою комнату? — спросила я. — Может, попробуем?
Я подошла к двери и открыла её. Из проёма вышел влажный воздух, мягким дуновением прошёлся по лицу.
«А почему дверь открыта?..» — удивилась я. Получилось обойтись без ключа, но я быстро переключилась на сестру.
— Нет, — покачала головой Герта. — Я не могу уйти. — Она с печалью отвела глаза и начала ковырять ногти.
— А кто-то другой? — я отпустила ручку двери, но оставила проём открытым.
Герта задумалась и пожала плечами. В этот же момент раздался крик отца, но силуэт скрывался за трейлирами.
— Вон они, чертовки! — заорал он. — Схватить обеих!
По его указу карты побежали к нам.
— Я не оставлю тебя, — я обошла сестру и заслонила её рукой.
— Нет, — Герта взяла меня за руку и развернула к себе. — Ты должна выбраться отсюда! И... извиниться передо мной ещё раз!
Она коснулась моего воротника-ошейника, и тот рассыпался, как осенний лист.
— Что ты — только и успела выдохнуть я.
Она обежала меня и с силой толкнула в проём двери. Мне оставалось только смотреть, как Герту хватают карты. Как только я оказалась в другом пространстве, проём исчез, а я тонула в слезах, опускаясь на дно.
Пузырьки воздуха вылетели из моего рта с тайным посланием.
— Агхх! — я от отчаяния ударила ногой по стене очередного тупика. — Ничего не может быть проще!Тупая боль прошлась по лодыжке, и я поплелась блуждать в этом лабиринте дальше. Звук накаливания лампы, как во второй комнате, раздражал уши... Раздражало всё. Я волочилась по нудным коридорам на грани нервного срыва.
Перед глазами возник ещё один проём, я направилась к нему, но через пару шагов послышался щелчок и свет погас.
«Погодите, в смысле погас?!» — я застыла на месте.
Что-то из темноты наблюдало за мной. Это ощущение не отпускало, но проверять не было сил. Мурашки роем пробежали по затылку. Я смотрела в темноту, а темнота на меня. Какой-то склизкий звук раздался из глубины, и по краю тени проскользнуло щупальце — так быстро, что я еле успела его рассмотреть. Я судорожно водила глазами по краям проёма, пытаясь разглядеть ещё что-то. Сделала осторожный шаг назад, не отводя взгляд, а потом развернулась и сорвалась на бег.
Одинаковые коридоры и повороты скрывали меня от «нечто». Я замедлилась и оглянулась. Дыхание всё ещё было сбивчивым. Никто не бежал. А был ли этот кто-то?
Я стукнулась спиной о стену, потому что не прекращала двигаться, пока переводила дух. На стене висел плакат. Красивая юная акробатка — реклама нового выступления. Два хвоста, заплетённые резинками-розочками, переливались при свете прожекторов, золотистые, словно колосья. Я узнала это лицо была Герта. На ней её сценический наряд с гримом. Отведя взгляд от плаката, я заметила под ногами коробку.
— А?— Открыв её, я увидела праздничный наряд.
— Он очень похож на костюм, который я сама шила себе на выступление, — прошептала я, вороша одежду. — Но на нём больше деталей, и его кто-то доделал... — Пока я рассматривала одежду, оттуда вывалилась записка: «Надень меня».
— В смысле «надень»? — я резко отряхнулась. — Не буду я ничего надевать! — Я встала и пошла прочь.
— Надень... Противно только от одного его вида! — В «любимом» тупике я снова увидела ту коробку
— Ха, вы, должно быть, шутите?! — голос истерично дрогнул. — Я сказала нет! — Я огрызнулась и снова ушла.
Коробка преследовала меня в каждом повороте и ждала, когда её снова откроют. От бессилия я опустилась на колени перед ней.
— Почему это происходит со мной...
Внутри всё кричало и было против, но я натянула на себя эти «тряпки» и стряхнула невидимую пыль. На дне коробки что-то блеснуло. Там лежал билет, нарисованный на золотом картоне. Такие билеты вырезала сама Герта, когда была ещё маленькой, и её единственным зрителем была я.
— О нет... — Страх медленно подполз сзади и коснулся плеч.
— Сестрица! — радостный голос раздался прямо у уха и эхом отразился от мерзкой жёлтой стены. — Ты придешь на моё выступление?
— Герта, послушай меня...
Я помнила, как бросила сестру с родителями и сбежала. А то, что она появилась в этом Закулисье, означало только одно: сейчас она либо воткнёт мне в живот что-то острое, либо оторвёт голову. Я медленно развернулась. Мне было страшно смотреть сестре в лицо. Нет, стыдно.
— Что-то ты невесела, — сказала Герта. — Где же твоя фирменная улыбка?
— Я не хочу... — я встала с колен, но смотрела на её ноги. — Давно уже не улыбалась.
— Отец опять отругал? Или ты опять не хочешь меня видеть?
— Н-нет... — я наконец посмотрела в лицо сестры и увидела ту самую счастливую кроху, какой её помнила. Слёзы навернулись на глаза. — Просто я... Я бросила тебя, оставила с родителями и не разговаривала с тобой уже три года... — Я прикрыла рот рукой.
— Так ты не забыла, что у тебя есть сестра? — её лицо похолодело, в глазах застыла обволакивающая пустота и грусть.
— Я всегда помнила про тебя и скучала! — выкрикнула я.
— Люди, которые скучают, пишут сообщения, — перебила Герта, сжимая кулаки и смотря в упор.
Мне было нечего сказать. Точнее, мыслей было слишком много, но они вылились лишь в жалкий звук.
— А... — Я не имела права оправдываться и потому молчала.
— Неужели совесть загрызла?
— Ты не представляешь, как... — начала я.
— Но страх снова встретиться с семьёй был сильнее, — закончила за меня Герта.
Я снова опустила взгляд в пол и старалась не расплакаться.
— Ты отвратительна! — выкрикнула она. — Ты ужасна! ТЫ!.. Ты была моим примером для подражания. — Она расслабила кулаки и обняла себя за локти.
— Ты не имела права так поступать. Ты всегда была такой холодной со мной и строгой, а потом что? Предала? Просто бросила? Я настолько была тебе противна?!
— Погоди, нет... — но договорить я не успела. Страх сомкнул руки на моей шее, и я услышала звон бубенцов. Воротник шута, как ошейник, сковал горло.
— Кха-х, что это? — я пыталась снять его с себя.
— Это, — Герта показала на себя, — твоё чувство стыда.
— О нет... Нет! Нет!
— Давай я тебе напомню, как ты поступила со мной... — она подошла и толкнула меня в грудь. — А потом ты будешь всё отрицать.
Падая в бездну отчаяния, я смотрела на силуэт сестры, который всё отдалялся и отдалялся...
— Что же я натворила... — прошептала я. Каждое слово давалось с трудом.
Бездна была похожа на кроличью нору. Я пыталась ухватиться за какие-то корни и отростки, но они тут же ломались под моим весом. Вылетев кубарем из «норы», я врезалась головой в какую-то фигуру. Больно было всему телу, но я нашла в себе силы извиниться.
— Простите, пожалуйста...
— Билет.
Я заморгала, пытаясь сфокусировать зрение. Передо мной стоял человек в маске драмы. Сквозь отверстия для глаз ничего не было видно.
Он снова повторил на выдохе:
— Вы будете билет давать или нет? Сзади вас очередь, приходите в себя быстрее.
Я подскочила уже на слове «очередь» и начала ощупывать карманы на своём костюме. Вокруг было темно. Словно в этой гуще были только я, билетёр и очередь. Ну, и небольшой шатёр с мерзкими лампами, которые всё ещё трещали от напряжения. Найдя билет, я дрожащей рукой протянула его человеку в маске. Тот взял и проколол.
Когда мне вернули билет, я ощутила, как вспотели ладони и картон прилипал к пальцам.
«Нужно успокоиться, — приказала я себе. — Слышишь? Вдох... Выдох... И ещё раз вдох... Выдох... Я вернулась сюда ради сестры...»
В шатре был огромный зал, несоизмеримый с тем, что я представляла, стоя снаружи. Сцена залита багровым светом, будто кровью. Пока я искала место, обратила внимание на посетителей — все в масках, но у каждого индивидуальная.
«Красивые...» — подумала я.
Сев, я вдохнула приятный аромат попкорна, который окружал меня во время выступлений. Как раз мимо прошёл парень, который эту сладость и продавал.
Я вспомнила, как отец запрещал проносить свою еду — попкорн продавали только в шатре. И только я знала, что он подмешивал туда наркотики, которые вызывали привыкание и располагали публику к выступлению. Сколько в этом человеке алчности.
Парень с попкорном был без маски и в наряде карты — шестёрки пик.
— Леди, не желаете ли потрясающего попкорна для сладкого выступления? — спросил он.
Я подняла руку и натянула неловкую улыбку:
— Нет, спасибо.
Он не стал настаивать и с такой же улыбкой до ушей пошёл дальше по рядам, а я продолжила наблюдать. Все, кто связан с шатром, были в костюмах карт со своей мастью и номером.
«Значит, работников примерно тридцать шесть, — прикинула я. — Это если нет джокеров... Но зачем столько людей для цирка?»
Свет погас, и гомон публики замер на полуслове — все затаили дыхание. На сцену вышел бубновый валет, освещаемый прожектором.
— ЛЕДИ И ДЖЕНТЕЛЬМЕНЫ! — провозгласил он. — ВСЕ МЫ ЗНАЕМ, РАДИ ЧЕГО ВЫ ПРИШЛИ! ДЛЯ УСЛАДЫ ВАШИХ ГЛАЗ, ПОД БУРНЫЕ АПЛОДИСМЕНТЫ, ВЫСТУПАЕТ ГОРЯЧО ЛЮБИМАЯ И ПРЕКРАСНАЯ БЕЛАЯ РОЗА!
«М-да, — поморщилась я про себя. — Этот валетик выглядит жалко на фоне отца. Он всегда мог одним видом сорвать зал аплодисментов».
С потолка опустился обруч, на котором уже была Герта в изящной позе. Она кружилась в танце с кольцом, показывая свою ужасающе-прекрасную гибкость. Я заметила, как её глаза бегали — она искала кого-то в зале... Она искала меня?
— Посмотри на эту бедняжку, — раздался голос рядом. — Она надеялась, верила тебе.
Рядом со мной сидела та самая Герта, которая толкнула меня в эти события.
— Неужели это то выступление, когда я сбежала?.. — Я знала этот день только по новостям и слухам.
— Тот день, — холодно сказала она, делая акцент на первом слове и не отрывая взгляд от сцены.
Заголовки тогда кричали в один голос: «НЕУЖЕЛИ ШАТЁР «АЛАЯ РОЗА» ТЕРПИТ КРАХ?!»
События тогда горой навалились на плечи отца. Сначала осечка на моём выступлении, когда плохо закрепили трос, и я упала, поранив губу. Следом облажалась Герта — думала не о выступлении, а о том, где её сестра.
Сейчас я наблюдала эти события с первых мест. Герта чуть не упала с высоты двухэтажного дома. Она, конечно, смогла превратить это в часть выступления, но шёпот всё равно прошёлся по залу.
— Какой ужас... — выдохнула я.
— Это ещё не конец, — мрачно ответила сидящая рядом Герта.
Я смотрела на продолжение, с ужасом представляя, что будет после. Хоть отец её и любил, такие ошибки он не прощал даже ей. Его любимая розочка разделяла его сценическое прозвище. Только она была белой и невинной, а он — красной и жестокой. Я же была «дьявол с небес» — волосы всегда укладывали так, чтобы получались рожки, и иногда наряжали в костюмы с хвостом дьяволёнка.
Когда выступление закончилось, я увидела, как Герта сдерживает слёзы. Наверное, другие подумали — от счастья, но я знала свою сестру лучше.
— Я не могу её так оставить, — вырвалось у меня. Я рванула по рядам, перескочила ограждение и побежала к кулисам.
«Он же её убьёт! — стучало в голове. — Ещё и я, дура, сбежала — он в ярости!»
Мне загородили путь двое в костюмах королей — треф и червей.
— Дамочка, — сказали они, — фанатов не пускают за кулисы. Идите на своё место.
— Глупцы! — выпалила я . — Я ее сестра!
Они заглянули в моё разъярённое лицо и резко переглянулись.
— Простите! — воскликнули они. — Вас без парика совсем не узнать! Вы так отличаетесь от господина и Белой розы.
— Ну, пустите же меня!
Они испуганно раздвинулись, бесконечно извиняясь. Я снова бежала и только сейчас поняла, что всё это время была на каблуках. На пятках появлялись мозоли, но я продолжала бежать — в нашу общую гримёрку. За следующим поворотом виднелась нужная дверь, но там была маленькая преграда.
— Уйди, облезлый, — я провела рукой по воздуху. Перед гримёркой сидел кот.
— Облезлые твои пятки, а не я, — ответил кот, посмотрев на меня с безразличием.
— Ха! — выдохнула я. — Говорящий! Ну, так уйди, пока прошу!
На коте были маленькие очки, которые выглядели несуразно. Как они вообще держались на этом носике?
— Не заходи в гримёрку, — сказал кот. — Дверь за шатром.
— Что? Откуда — запнулась я. — Нет! Я не могу оставить сестру!
— Уходи! — он стукнул лапкой и коридор, в котором мы стояли, словно стал уже.
— Почему?
— Ты не готова! — со злостью сказал он, глядя на меня.
— К чему... — страх, непонимание и ярость смешались в моём лице. Я услышала характерный стук каблуков отца и трости.
— Плевать!
Я спихнула кота, открыла гримёрную и тут же забаррикадировала вход вешалкой. Он даже не ожидал такого безразличного отношения к нему, поэтому не успел среагировать.
— Сонхи? — Герта смотрела на меня мокрыми и испуганными глазами.
— Быстрее! — я схватила её за руку. — Бежим!
Я потащила её за собой. Из гримёрной был прямой выход за шатёр, где стояли трейлеры. Где-то там была и дверь, о которой говорил кот. Это был выбор без выбора.
— Прости меня! — выпалила я на бегу. — Я дура, эгоистка и точно не идеальная сестра! Я беспокоилась только о себе и сбежала! Я была глупой! Потеряла подругу, потеряла статус и испугалась... Убегая прочь, я совсем не подумала о тебе, потому что думала «так будет лучше». А оказалось — никому не стало лучше! — Я повернулась к ней.
Герта схватила меня за руку крепче и улыбнулась сквозь слёзы.
— Ненавижу тебя! — сказала она с улыбкой и горьким смехом.
Я остановилась и обняла сестру. Прижала её голову к груди и поцеловала в макушку. Моя одежда промокла от её слёз и смялась в руках, вцепившихся в меня так, будто меня отправляли на казнь.
— Ты пойдёшь со мной, — я снова взяла её за руку и повела к двери за шатром. Она уже виднелась. — Возможно, тебя многое удивит, но я буду рядом.
— Я не могу... — прошептала Герта.
— Ещё как можешь! У тебя был прекрасный пример для подражания.
Дверь была уже перед нами. Герта освободилась от моей хватки и вытерла глаза от слёз с тушью.
— Нет, — ее грубый голос раздался эхом в моём сознании.
Мурашки пробежали по телу, щекоча затылок. Меня передёрнуло. Пустота снова заполнила душу. Весь день она была моей спутницей, может, и затихла ненадолго, но сейчас снова прожигала насквозь.
— Разве ты не можешь покинуть свою комнату? — спросила я. — Может, попробуем?
Я подошла к двери и открыла её. Из проёма вышел влажный воздух, мягким дуновением прошёлся по лицу.
«А почему дверь открыта?..» — удивилась я. Получилось обойтись без ключа, но я быстро переключилась на сестру.
— Нет, — покачала головой Герта. — Я не могу уйти. — Она с печалью отвела глаза и начала ковырять ногти.
— А кто-то другой? — я отпустила ручку двери, но оставила проём открытым.
Герта задумалась и пожала плечами. В этот же момент раздался крик отца, но силуэт скрывался за трейлирами.
— Вон они, чертовки! — заорал он. — Схватить обеих!
По его указу карты побежали к нам.
— Я не оставлю тебя, — я обошла сестру и заслонила её рукой.
— Нет, — Герта взяла меня за руку и развернула к себе. — Ты должна выбраться отсюда! И... извиниться передо мной ещё раз!
Она коснулась моего воротника-ошейника, и тот рассыпался, как осенний лист.
— Что ты — только и успела выдохнуть я.
Она обежала меня и с силой толкнула в проём двери. Мне оставалось только смотреть, как Герту хватают карты. Как только я оказалась в другом пространстве, проём исчез, а я тонула в слезах, опускаясь на дно.
Пузырьки воздуха вылетели из моего рта с тайным посланием.
