ИДЕАЛЬНЫЙ ПАЦИЕНТ
Я влетела в новый этаж, вцепившись в ручку двери. Неожиданно для меня следующей ворвалась Рифли — её косы с украшением зазвенели о кафель. Уилл уже вбегал на четвереньках, зацепился и проскрежетал когтями по плитке:
— Закрывай дверь, срочно!
Я с напором надавила на дверь, мышцы заныли. Разрушение подбиралось к проёму, как дикий зверь. Я вставила ключ и несколько раз провернула его в замочной скважине. Как только вытащила, меня отбросило импульсом к ребятам: что-то мощное ударило по двери с другой стороны. Тишина наступила всего на секунду, но затем мы услышали тихий хруст над нами. От стены ползли трещины, медленно, но они пробирались.
Как только страх отступил, нас накрыло ледяной волной осознания.
— У меня больше нет дома! М-мой этаж, он разрушен! Я просто не могу в это поверить! — Рифли начала нервно теребить свои когти. — Как вообще это произошло!?
Уилл молчал, а я… У меня проблемы просто не заканчивались: решишь одну — она вызывает море других. Дрожь пробежалась по позвоночнику, язык стал неповоротливым. Я повернулась к новым «пассажирам» с диким, прожигающим насквозь взглядом.
— Нужно идти, — я встала и прошла мимо них.
— Ну уж нет, я не пойду! Вся дорога дальше — это прямой путь к виселице!
— Хм, ну, можешь остаться здесь. Мы хотя бы не будем переживать, что ты резко нас сожрёшь, — Уилл шипел на Рифли. Они выгнули спины, как два кота, борющихся за территорию.
Его хвост зажёгся ярким пламенем, осветив тусклый коридор. Уилл, не сдерживаясь, зарычал сквозь зубы от боли. Хвост-свеча горел, укорачиваясь. Я встретилась с его взглядом. В его изумрудных глазах — не боль, а что-то более простое и страшное: привычка терпеть.
— Чёрт, как вы вообще дожили до этого этажа, — Рифли нахмурилась, словно пыталась рассмотреть нас.
— Всё в порядке, это кратковременная боль. Нам повезло оказаться здесь.
Я успела прочитать про этаж и его владельца в документах — ничего особенного. Монстр Эхо был способен повторять фразы, услышанные ранее. Таким образом он завлекал жертву. Как описывал Уилл, тот похож на большого волка. Сам этаж выглядел как бесконечные кабинеты больницы. Холодное освещение, казалось, пробиралось прямо под кожу.
— Может, «залижем» свои раны и обсудим дальнейший план? — спросила я символично, хотя уже решила. Было непривычно: слишком долго была одна и приходилось считаться с чужим мнением.
Уилл кивнул:
— Согласен. Чем быстрее узнаем, где ключ, тем скорее перейдём на новый этаж.
— Интересно, в больнице есть печеньки? — Рифли принюхалась чересчур бодро, словно хотела поскорее убежать от нас — а может, от проблем, заедая стресс. Она побежала по кафелю, шлёпая ступнями.
Я пошла по коридору за ней в поисках чего-то полезного. Слабость охватывала тело постепенно, ноги становились ватными. На лбу выступила испарина, будто меня резко закинули в хамам. Я оперлась рукой о стену — такая приятная прохлада. Хотелось втереть её в кожу, тело горело изнутри. Уилл заметил изменение во мне.
— Сонхи, ты в порядке?
Я отрицательно замотала головой. Зря — всё перед глазами поплыло. Вроде я упала в его руки… Сознание померкло.
Очнулась уже в другом теле. И месте… Я стучала каблуком о пол, чувствовала, как нервы натянуты, словно даже дуновение ветра может их надломить. В кабинет вошёл незнакомый мне мужчина. Тело, в котором я очнулась, откликнулось на его появление импульсом. Он был невысокого роста, прихрамывал на правую ногу, для баланса использовал трость. Нос защекотал приятный мужской одеколон.
— Отец, прошу тебя, прости меня за халатность! — я вскочила и начала измерять комнату шагами.
Мужчина смотрел сквозь моё новое тело — ему было плевать на оправдания, которые лились беспокойным потоком.
— Ты каждый раз называешь меня отцом, когда совершаешь ошибки, — он многозначительно вздохнул, постукивая ручкой по столу.
Ноги подкосились, и я села обратно в кресло.
— Рене, ты не глупая. Эта девушка, если я не ошибаюсь, пару часов назад чуть не умерла из-за твоей «халатности». А ты просишь разрешение подключить её к «Закулисью». Будет ли хоть какой-то толк?
— Вильям всё проверил, я собрала подписи. Мы долго шли к этому с ним, — я положила на стол документы и флешку.
— Ты чуть не потеряла идеального пациента! Сколько денег полетело бы на ветер, если быть точнее: с моста, — отец повысил голос, но скорее досадливо, чем зло.
— Да, но её тело готово к этому, мозг не пострадал, — я ткнула пальцем в какой-то документ.
Мужчина внимательно изучил бумаги, вчитываясь в каждое слово.
— Вильям показывал мне процесс. Смышлёный малец. Не зря ты меня убедила, что стоит выделить ему бюджет.
— Нам, — тихо поправила его. — Так что, ты не против? — я потеребила знакомое обручальное кольцо.
Он протянул подписанные бумаги.
— Мне всё равно, умрёт она или нет по итогу. Но если эксперимент провалится в самом начале — бюджет урежу. И если новость о суициде выскочит наружу — тоже урежу.
С последними словами в нос ударил запах нашатыря, так что меня чуть не вырвало. Глаза заслезились от едкости. Я заметила, что снова в своём теле. Лежу на койке.
— Тихо, только не дёргайся, — Уилл аккуратно провёл ладонью по моей голове, укладывая обратно.
Не слушая, я схватила его за шиворот и притянула к себе.
— Вильям, мне кажется, я схожу с ума. Я вижу сны про своего отца, который гонится за мной.
— Сны? — он вздрогнул.
— Я вижу события, которых не помню, видела свой труп. Я ничего не понимаю!
— Труп?
Он нежно убрал мои руки с ворота.
— Сонхи… Хватит врать, — он посмотрел на меня как на пустое место. — Думала, я пропущу мимо ушей, что ты назвала меня по имени? Открою тебе маленький секрет: ты не можешь видеть сны в Закулисье. Думаю, ты обращала на это внимание и сама, догадливая. — Последнее слово он сказал с особой нежностью и ядом одновременно.
Медлить нельзя. Я подскочила с койки и, вцепившись в плечи парня, впечатала его в стену, прижав локоть к горлу.
— Как ты мог! Вы мрази, я для вас просто крыса подопытная! Подключили к этому аттракциону пыток!
Задыхаясь, он вцепился когтями в мой локоть, так что мне пришлось отдёрнуть руку.
— Больше всего я ненавижу в людях, когда они ищут виноватого и лгут не только мне, но и себе, — его голос теперь звучал с болезненной хрипотцой.
Я увидела рядом с койкой столик со скальпелями и другими инструментами. С яростью, которую подогревала каждым новым движением, начала бросаться в него предметами.
— И как же долго вы развлекаетесь со мной? Тебе нравится видеть, как мне плохо, чертов мазохист?
Он уклонялся и параллельно говорил. Я задела его руку — на белоснежной рубашке распустился кровавый бутон. Но он этого будто не заметил.
— Хватит рисовать мне образ безжалостного мясника, что положил тебя под нож! Это ты меня заперла в своей голове. Хватит делать вид, что ты такая несчастная. Мне тошно от этого.
— А мне тошно от осознания, что ты оказался предателем. Я доверилась тебе. Какой же ты подонок.
— О, так весь этот спектакль только из-за того, что ты себе что-то выдумала и расстроилась.
Он приближался, а я уже не знала, что в него швырнуть, так чтобы руки ему переломало.
— Ты! ты! ты!
Он схватил меня за руки и развёл их по обе стороны, впечатав в стену.
— Спас тебя, и только в реальной жизни дважды, а в Закулисье сбился со счёта, — его прерывистое горячее дыхание долетало до лица. — Ну же, Сонхи, вспоминай, блять, как оно было, а не как бы ты хотела! — он оскалил зубы.
Мне не на шутку стало страшно.
— Я сбежала из вашей больницы для издевательств над людьми. Хотела отомстить вам смертью!
Он повёл головой, словно отмахивался от моих слов, а затем я увидела на его лице кривую улыбку.
— Забавно, — сказал он тихо. — Ты обвиняешь меня в том, что я твой тюремщик. А на самом деле… это ты меня заперла.
— Что ты несёшь?
— Закулисье — не больница. Это твоя голова, Сонхи. Твой личный ад, который ты построила для себя. А я… я просто тот, кто пытается вытащить тебя отсюда, даже если ты меня ненавидишь.
Он разжал пальцы, отпустил мои руки и сделал шаг назад. Я осталась стоять, прижатая к стене уже собственным напряжением.
— Делай что хочешь. Бросай в меня скальпели, кричи, бей. Но когда успокоишься… я расскажу тебе, что на самом деле случилось.
Он сел на край койки, потирая шею.
— А пока — я не хочу слышать про злодейских злодеев, что ставят на тебе опыты.
Я встретилась с его взглядом. Эти глаза — то хитро улыбались, то были напуганы, но сейчас он был искренне опустошён. Моя ярость гасла. На что я злилась вообще? На крупицы информации, что случайно попали мне в руки, или на него? Когда этот человек стал для меня так важен?
В комнату неожиданно вошла Рифли с набитым ртом печенья.
— Уилл, я нашла вам тоже немного еды, в автомате были сэндвичи. Пришлось его разбить, правда, но денег у меня всё равно не было. О, и ещё бутылки с водой! — Она была искренне рада, что стала полезной. Её ушко дёрнулось в мою сторону. — Сонхи! Ты наконец проснулась, мы так испугались, когда ты, ну, отключилась.
Повезло, Рифли не видела бардака, который мы устроили.
— Спасибо, — я приняла еду у подруги и заметила, что её руки странно дрожали. Раньше я этого не замечала.
Мы с Уиллом не ели по ощущению целую вечность, пока бежали с этажа на этаж. Но он почему-то всё ещё не двигался.
— Я не голоден, пойду лучше подумаю, как нам отобрать ключ у Эхо.
Я не стала с ним спорить. Он поднялся с койки, на секунду задержался в дверях и сказал, не оборачиваясь:
— Приятного.
Потом вышел. Он всегда понимал, когда стоит промолчать и оставить меня одну, мне это нравилось. Я с наслаждением впилась зубами в нежный хлеб, зарывая топор войны, но только пока. Рифли не стоило вмешивать в наши разборки.
— Как мы всё это время остаёмся незамеченными Эхо?
— Я создала водяной купол в этой комнате, поэтому он нас сейчас не слышит.
— Эх, сейчас бы сладенького, попкорна из цирка. Мм, такой хрустящий, — она постукивала когтем по столу.
— Ты думаешь вообще о чём-то кроме еды?
Меня вдруг осенило.
— Подожди, ты ела попкорн в шатре?
— Д-да, а что такого?
— Джокер туда подсыпал наркотики… Видимо, у тебя развилась зависимость…
Её глаза расширились от осознания.
— Из-за этого меня заперли на этаже. От меня отвернулись абсолютно все. Сонхи, ты уверена? — она схватила меня за плечи, чуть промахнувшись вначале.
— Да… — я с грустью смотрела на неё.
— Агх, какая же я глупая! — Она начала судорожно чесать свои щёки.
Оставив еду, я схватила её руки, чтобы она прекратила себя травмировать.
— Рифи, всё позади. Ты не монстр. Тебе нужно будет лишь перебороть желание. Ты не голодна!
— Я не голодна! Я не голодна. Я не… — Она резко выдохнула.
Я погладила её по плечу. Рифли чесала щёки, хотя я держала её руки.
— А если я не справлюсь? Если зависимость сильнее? — её голос ломался. — Я снова нападу на кого-нибудь?
— Тогда я остановлю тебя, — твёрдо сказала я. — Как сейчас. Мы не бросим тебя.
Она подняла на меня влажные глаза.
— Даже после всего, что я сделала?
— Даже после всего.
Рифли всхлипнула и вдруг обняла меня — неловко, по-детски, больно сжав рёбра. Я замешкалась, но потом всё же положила руку ей на спину.
— Ты хорошая, Рифи. Просто ошиблась.
Она отстранилась первой, шмыгнула носом и, не поднимая глаз, бросила:
— Я проверю коридор.
И выскочила за дверь, прежде чем я успела ответить. Я не стала её останавливать — ей нужно было побыть одной после этой новости. В комнату вернулся Уилл, он принёс мою сумку и шприцы с неизвестным мне содержимым.
— Ты правда думаешь, что это я тебя заперла? — спросила я, не глядя на него.
— Не думаю. Я знаю.
— Тогда почему ты здесь? — я повернулась к нему. — Ты мог бы… не знаю… уйти. Исчезнуть.
Уилл усмехнулся, но без злости.
— Пробовал. Не получается. Может, потому что ты не хочешь меня отпускать.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Чёрт.
— Не выдумывай.
— А ты покраснела, — он шагнул ближе. — В Закулисье тоже краснеют, когда врут?
Я отвернулась от него, заканчивая этот бессмысленный диалог. Он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но передумал.
— Если придумаем хороший план, то сможем быстро перейти на другой этаж, — сказал Уилл.
В этот момент мы услышали, как купол над нами дрогнул. По потолку в комнате словно пошла водная рябь.
— Рифли… — я напряглась.
Купол растворился, каплями падая на пол. И через секунду по коридору разнёсся низкий, вибрирующий рык. В комнату вбежала Рифли.
— Я не смогла удержать купол из-за эмоций, простите!
— Он здесь, — выдохнул Уилл. — План отменяется. Бежим.
Уилл схватил мою сумку, закинув в неё шприцы.
— Я возьму, ты не против?
Я не успела среагировать, потому что пасть Эхо уже была в дверном проёме.
— С другой стороны! — Рифли схватила меня, разворачивая к другому коридору.
Мы неслись в поисках нового укрытия. Эхо не отставал, я слышала его дыхание за спиной. Из любопытства я развернулась, чтобы узнать, от кого убегаю вообще. Он и правда был похож на большого волка. Шерсть отличалась яркими красками: жёлтый, красный, розовый. Его изумрудный зрачок столкнулся с моим изучающим взглядом — мне стало не по себе.
— Уилл, что в шприцах?!
— Снотворное. Для таких, как он, — он выхватил один из сумки, на бегу срывая колпачок. — Но дозу надо ввести в пасть. Кто-то должен отвлечь.
— Я! — Рифли споткнулась, но удержалась на ногах. — Я сильнее вас двоих сейчас!
Не дожидаясь ответа, она развернулась и побежала прямо на Эхо. В её руках оказалась бутылка воды, которую она открыла и стала пуляться в него водяными снарядами.
— Сейчас! — рявкнул Уилл.
Я поняла. Мы остановились за углом. Когда Эхо, увлёкшись Рифли, поравнялся с нами, Уилл прыгнул ему на спину и воткнул иглу в раскрытую пасть.
Монстр взревел, сбросил его. Замер на секунду, потом мотнул головой, выплёвывая иглу. Эхо разъярённо посмотрел на меня.
— Не получилось. Сонхи, беги!
Я стояла как вкопанная и смотрела в пасть зверю — у него вместо маленького язычка висел ключ. Слюни медленно стекали с зубов на кафель. Меня дёрнула за руку Рифли.
— Я отвлеку его, ну же, скорее!
Мы разделились. Я бежала, судорожно прокручивая в голове возможные пути отступления. И как мне потом найти ребят? Влетела в первую попавшуюся дверь и захлопнула её за собой. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри оказалась тесная кладовка — полки с какими-то банками, запах пыли и плесени. На вешалке висела форма уборщика, а рядом швабра и прочие предметы. Я прижалась спиной к стене и замерла.
Эхо прошёл мимо. Его шаги гремели по коридору, удаляясь. Я выдохнула.
«Ключ у него во рту. Снотворное не работает. Что ещё?»
Я схватила вешалку — проволока легко гнулась. Если бы можно было зацепить кольцо… но пасть захлопнется, и я останусь без руки. Взяла швабру, открутила часть с тряпкой, вместо этого согнула вешалку и затолкала в трубу. Получился крюк. Для прочности замотала изолентой.
В голове пронеслась мысль: «Где ты, Уилл?» Он был нужен мне живым. Так просто я его не отпущу.
Я услышала далёкий крик — Рифли? Или Эхо? Высунулась в коридор — никого. Теперь надо было либо искать ребят, либо попробовать справиться одной.
Я шла по коридору, озираясь от каждой тени. Стало подозрительно тихо, я не слышала ни криков, ни шагов.
— Сонхи!
Это кричал Уилл. Я побежала на его голос, и перед самым лицом резко распахнулась дверь — рука затянула меня в новую кладовку. Уилл держал палец у губ. Мы замерли в тесном, неловком объятии. Здесь было так же мало места, как и в моём прошлом укрытии.
Я попыталась отодвинуться, но некуда. Спиной упиралась в холодную стену, грудью — в грудь Уилла. Он дышал тяжело, и я чувствовала, как его сердце колотится — или это моё?
— Ты в порядке? — прошептал он мне прямо в ухо.
Я кивнула, хотя в темноте он вряд ли видел. Потом прошептала в ответ:
— Рифли?..
— Она отвлекла Эхо. Наверное, спряталась где-то. Жива, я уверен.
За стеной послышался тяжёлый шаг. Мы замерли. Эхо прошёл мимо, его дыхание просочилось в щель под дверью.
— У меня есть крюк, — одними губами сказала я. — Сделала из швабры. Можно зацепить ключ.
Уилл чуть отстранился, я почувствовала его удивление.
— Рискованно.
— А у нас есть другие варианты?
Он молчал несколько секунд. Потом его пальцы нащупали мою руку, сжали.
— Как ты узнала моё настоящее имя? — спросил Уилл.
Я отвернулась к щели в двери.
— Я видела воспоминания какой-то Рене.
Тишина стала тяжёлой. Потом он выдохнул — резко, как после удара.
— Ренетта была твоим психиатром.
Я медленно повернулась к нему. В темноте его лица почти не видно, только блеск глаз.
— Что?
— Она хотела тебе помочь. Мы оба хотели. Я подключился к твоему разуму первым — проверить, сработает ли техника.
— Помочь? — голос дрогнул. — Вы подключили меня к этому кошмару без спроса?
— С твоего согласия, Сонхи. Ты подписала документы. Ты хотела этот эксперимент. Ты сама пришла к нам, потому что больше не могла жить.
Я открыла рот, чтобы сказать, что это ложь, но не могла вспомнить. Ни подписи. Ни документа. Ничего.
— Ты упала с моста, — сказал Уилл тише. — Сбежала из больницы. И потеряла память. Не всю. Только самое последнее.
— Я не…
— Ты позвонила Ренетте в ту ночь. Сказала, что не видишь смысла. Она старалась уговорить тебя подождать ещё немного.
По щеке потекла слеза. Я вытерла её тыльной стороной ладони, но он успел заметить.
— Не плачь, — сказал он почти грубо. — Ты тогда сделала выбор. Но хотела попробовать ещё раз, правда. Просто забыла об этом.
— Откуда мне знать, что ты не врёшь?
— А зачем мне врать? — он чуть наклонился ближе. — Мы заперты в одном коридоре с монстром, у которого во рту ключ. Если мы не выберемся, ты никогда не узнаешь правду. А если выберемся — ты сможешь всё проверить. Мои слова. Свою память. Ренетту, если она ещё жива.
Я посмотрела на него. Сердце всё ещё колотилось, но теперь от злости.
— Если ты врёшь, я лично брошу тебя Эхо.
Он усмехнулся в темноте.
— Договорились.
— И перестань улыбаться. Это бесит.
Мы наконец вышли в коридор. Тишина стала густой, как смола.
— Где он? — прошептала я.
Уилл кивнул влево. Оттуда тянуло сыростью и чем-то гнилым.
Эхо стоял в конце тупика, повернувшись к нам спиной. Он что-то вылизывал в углу.
— Приготовься, — сказал Уилл и шагнул вперёд, нарочно громко топая.
Монстр развернулся. Увидел нас. Его пасть медленно пошла вниз — глубоко, почти до уровня груди.
Я не стала ждать. Палка удобно легла в руку, и я побежала прямо на Эхо. Он рванул навстречу — тяжёлый, быстрый, слепой от ярости. В последний миг я перепрыгнула через его морду, используя инерцию, и приземлилась ему на загривок. Шерсть под пальцами была жёсткой и скользкой от слюны. Я вцепилась что есть силы, зажмурилась и повисла, удерживаясь на спине чудовища.
Эхо забился, мотая головой, ударяясь о стены. Но я держалась. Рука нащупала в кармане куртки второй шприц — Уилл дал его мне в кладовке. Я воткнула иглу и выдавила содержимое в пасть.
— Уилл, давай!
Он оторвал от себя прядь волос, хлопнул в ладоши — вспышка, и рядом с ним появился клон. Такой же, как он, только полупрозрачный, дрожащий. Клон прыгнул Эхо на морду, ухватился за края пасти, раздирая её в стороны.
Уилл подхватил палку с крюком и полез в разверстую глотку, пытаясь подцепить ключ.
— Ещё чуть-чуть!
Клон таял на глазах. Я видела, как сквозь его пальцы проступает пасть Эхо — ещё секунда, и челюсти сомкнутся.
— Уилл, бросай!
Я оттолкнулась ногами от шеи монстра, сиганула вниз, на лету схватила Уилла за шиворот и рванула на себя. Мы оба грохнулись на пол и покатились по коридору, сбивая друг друга. Сзади раздался хруст — это челюсти Эхо клацнули впустую, перекусывая воздух.
Клон рассыпался прахом у него на глазах.
Мы замерли на полу, тяжело дыша. Эхо медленно поворачивался к нам. Глаза его горели от ярости. Уилл ухмыльнулся — устало, но с победой. В руках у него был ключ. Он успел. Победа длилась секунду. А потом Уилл просто… схлопнулся в кота. Сумка и ключ со звоном упали на кафель.
Расторопные шаги раздались за спиной. Рифли бежала к нам с огнетушителем наперевес.
— Получай, псина блохастая! — Она сначала саданула Эхо баллоном по морде, а когда тот мотнул головой, нажала на рычаг. Пена ударила ему прямо в разверстую пасть.
Эхо захрипел, закашлялся, попятился. Белая масса залила ему глаза, нос, полезла в уши. Он мотал головой, царапал морду лапами, но пена только глубже забивалась в глотку.
— Бежим! — скомандовала Рифли, бросая опустевший баллон на пол — пусть гремит, отвлекает.
Мы вскочили. Я подхватила сумку — Уилл уже сидел в ней, зажав ключ в зубах. Рифли рванула вперёд, показывая путь.
— Там лестница! Я нашла, пока вас искала!
Мы побежали. Сзади всё ещё слышалось хриплое уханье Эхо, но он не преследовал — пена ослепила его хотя бы на минуту.
Завернули за угол. Рифли ткнула пальцем в железную дверь с ржавой ручкой.
— Туда!
Я вставила ключ в замочную скважину. Повернула. Механизм щёлкнул — сухо, громко, как выстрел.
Дверь открылась. Из проёма доносились постукивания колёс поезда. Повеяло угольной гарью и железом.
— Этаж «Бесконечный поезд», — сказал Уилл. — Надеюсь, более дружелюбный.
Мы шагнули внутрь. И дверь за нами захлопнулась сама собой, отрезая коридор с воющим Эхо. Не забыв запереть дверь, я обернулась.
Тишина. Только наше дыхание. И лёгкое покачивание из стороны в сторону.
— Закрывай дверь, срочно!
Я с напором надавила на дверь, мышцы заныли. Разрушение подбиралось к проёму, как дикий зверь. Я вставила ключ и несколько раз провернула его в замочной скважине. Как только вытащила, меня отбросило импульсом к ребятам: что-то мощное ударило по двери с другой стороны. Тишина наступила всего на секунду, но затем мы услышали тихий хруст над нами. От стены ползли трещины, медленно, но они пробирались.
Как только страх отступил, нас накрыло ледяной волной осознания.
— У меня больше нет дома! М-мой этаж, он разрушен! Я просто не могу в это поверить! — Рифли начала нервно теребить свои когти. — Как вообще это произошло!?
Уилл молчал, а я… У меня проблемы просто не заканчивались: решишь одну — она вызывает море других. Дрожь пробежалась по позвоночнику, язык стал неповоротливым. Я повернулась к новым «пассажирам» с диким, прожигающим насквозь взглядом.
— Нужно идти, — я встала и прошла мимо них.
— Ну уж нет, я не пойду! Вся дорога дальше — это прямой путь к виселице!
— Хм, ну, можешь остаться здесь. Мы хотя бы не будем переживать, что ты резко нас сожрёшь, — Уилл шипел на Рифли. Они выгнули спины, как два кота, борющихся за территорию.
Его хвост зажёгся ярким пламенем, осветив тусклый коридор. Уилл, не сдерживаясь, зарычал сквозь зубы от боли. Хвост-свеча горел, укорачиваясь. Я встретилась с его взглядом. В его изумрудных глазах — не боль, а что-то более простое и страшное: привычка терпеть.
— Чёрт, как вы вообще дожили до этого этажа, — Рифли нахмурилась, словно пыталась рассмотреть нас.
— Всё в порядке, это кратковременная боль. Нам повезло оказаться здесь.
Я успела прочитать про этаж и его владельца в документах — ничего особенного. Монстр Эхо был способен повторять фразы, услышанные ранее. Таким образом он завлекал жертву. Как описывал Уилл, тот похож на большого волка. Сам этаж выглядел как бесконечные кабинеты больницы. Холодное освещение, казалось, пробиралось прямо под кожу.
— Может, «залижем» свои раны и обсудим дальнейший план? — спросила я символично, хотя уже решила. Было непривычно: слишком долго была одна и приходилось считаться с чужим мнением.
Уилл кивнул:
— Согласен. Чем быстрее узнаем, где ключ, тем скорее перейдём на новый этаж.
— Интересно, в больнице есть печеньки? — Рифли принюхалась чересчур бодро, словно хотела поскорее убежать от нас — а может, от проблем, заедая стресс. Она побежала по кафелю, шлёпая ступнями.
Я пошла по коридору за ней в поисках чего-то полезного. Слабость охватывала тело постепенно, ноги становились ватными. На лбу выступила испарина, будто меня резко закинули в хамам. Я оперлась рукой о стену — такая приятная прохлада. Хотелось втереть её в кожу, тело горело изнутри. Уилл заметил изменение во мне.
— Сонхи, ты в порядке?
Я отрицательно замотала головой. Зря — всё перед глазами поплыло. Вроде я упала в его руки… Сознание померкло.
Очнулась уже в другом теле. И месте… Я стучала каблуком о пол, чувствовала, как нервы натянуты, словно даже дуновение ветра может их надломить. В кабинет вошёл незнакомый мне мужчина. Тело, в котором я очнулась, откликнулось на его появление импульсом. Он был невысокого роста, прихрамывал на правую ногу, для баланса использовал трость. Нос защекотал приятный мужской одеколон.
— Отец, прошу тебя, прости меня за халатность! — я вскочила и начала измерять комнату шагами.
Мужчина смотрел сквозь моё новое тело — ему было плевать на оправдания, которые лились беспокойным потоком.
— Ты каждый раз называешь меня отцом, когда совершаешь ошибки, — он многозначительно вздохнул, постукивая ручкой по столу.
Ноги подкосились, и я села обратно в кресло.
— Рене, ты не глупая. Эта девушка, если я не ошибаюсь, пару часов назад чуть не умерла из-за твоей «халатности». А ты просишь разрешение подключить её к «Закулисью». Будет ли хоть какой-то толк?
— Вильям всё проверил, я собрала подписи. Мы долго шли к этому с ним, — я положила на стол документы и флешку.
— Ты чуть не потеряла идеального пациента! Сколько денег полетело бы на ветер, если быть точнее: с моста, — отец повысил голос, но скорее досадливо, чем зло.
— Да, но её тело готово к этому, мозг не пострадал, — я ткнула пальцем в какой-то документ.
Мужчина внимательно изучил бумаги, вчитываясь в каждое слово.
— Вильям показывал мне процесс. Смышлёный малец. Не зря ты меня убедила, что стоит выделить ему бюджет.
— Нам, — тихо поправила его. — Так что, ты не против? — я потеребила знакомое обручальное кольцо.
Он протянул подписанные бумаги.
— Мне всё равно, умрёт она или нет по итогу. Но если эксперимент провалится в самом начале — бюджет урежу. И если новость о суициде выскочит наружу — тоже урежу.
С последними словами в нос ударил запах нашатыря, так что меня чуть не вырвало. Глаза заслезились от едкости. Я заметила, что снова в своём теле. Лежу на койке.
— Тихо, только не дёргайся, — Уилл аккуратно провёл ладонью по моей голове, укладывая обратно.
Не слушая, я схватила его за шиворот и притянула к себе.
— Вильям, мне кажется, я схожу с ума. Я вижу сны про своего отца, который гонится за мной.
— Сны? — он вздрогнул.
— Я вижу события, которых не помню, видела свой труп. Я ничего не понимаю!
— Труп?
Он нежно убрал мои руки с ворота.
— Сонхи… Хватит врать, — он посмотрел на меня как на пустое место. — Думала, я пропущу мимо ушей, что ты назвала меня по имени? Открою тебе маленький секрет: ты не можешь видеть сны в Закулисье. Думаю, ты обращала на это внимание и сама, догадливая. — Последнее слово он сказал с особой нежностью и ядом одновременно.
Медлить нельзя. Я подскочила с койки и, вцепившись в плечи парня, впечатала его в стену, прижав локоть к горлу.
— Как ты мог! Вы мрази, я для вас просто крыса подопытная! Подключили к этому аттракциону пыток!
Задыхаясь, он вцепился когтями в мой локоть, так что мне пришлось отдёрнуть руку.
— Больше всего я ненавижу в людях, когда они ищут виноватого и лгут не только мне, но и себе, — его голос теперь звучал с болезненной хрипотцой.
Я увидела рядом с койкой столик со скальпелями и другими инструментами. С яростью, которую подогревала каждым новым движением, начала бросаться в него предметами.
— И как же долго вы развлекаетесь со мной? Тебе нравится видеть, как мне плохо, чертов мазохист?
Он уклонялся и параллельно говорил. Я задела его руку — на белоснежной рубашке распустился кровавый бутон. Но он этого будто не заметил.
— Хватит рисовать мне образ безжалостного мясника, что положил тебя под нож! Это ты меня заперла в своей голове. Хватит делать вид, что ты такая несчастная. Мне тошно от этого.
— А мне тошно от осознания, что ты оказался предателем. Я доверилась тебе. Какой же ты подонок.
— О, так весь этот спектакль только из-за того, что ты себе что-то выдумала и расстроилась.
Он приближался, а я уже не знала, что в него швырнуть, так чтобы руки ему переломало.
— Ты! ты! ты!
Он схватил меня за руки и развёл их по обе стороны, впечатав в стену.
— Спас тебя, и только в реальной жизни дважды, а в Закулисье сбился со счёта, — его прерывистое горячее дыхание долетало до лица. — Ну же, Сонхи, вспоминай, блять, как оно было, а не как бы ты хотела! — он оскалил зубы.
Мне не на шутку стало страшно.
— Я сбежала из вашей больницы для издевательств над людьми. Хотела отомстить вам смертью!
Он повёл головой, словно отмахивался от моих слов, а затем я увидела на его лице кривую улыбку.
— Забавно, — сказал он тихо. — Ты обвиняешь меня в том, что я твой тюремщик. А на самом деле… это ты меня заперла.
— Что ты несёшь?
— Закулисье — не больница. Это твоя голова, Сонхи. Твой личный ад, который ты построила для себя. А я… я просто тот, кто пытается вытащить тебя отсюда, даже если ты меня ненавидишь.
Он разжал пальцы, отпустил мои руки и сделал шаг назад. Я осталась стоять, прижатая к стене уже собственным напряжением.
— Делай что хочешь. Бросай в меня скальпели, кричи, бей. Но когда успокоишься… я расскажу тебе, что на самом деле случилось.
Он сел на край койки, потирая шею.
— А пока — я не хочу слышать про злодейских злодеев, что ставят на тебе опыты.
Я встретилась с его взглядом. Эти глаза — то хитро улыбались, то были напуганы, но сейчас он был искренне опустошён. Моя ярость гасла. На что я злилась вообще? На крупицы информации, что случайно попали мне в руки, или на него? Когда этот человек стал для меня так важен?
В комнату неожиданно вошла Рифли с набитым ртом печенья.
— Уилл, я нашла вам тоже немного еды, в автомате были сэндвичи. Пришлось его разбить, правда, но денег у меня всё равно не было. О, и ещё бутылки с водой! — Она была искренне рада, что стала полезной. Её ушко дёрнулось в мою сторону. — Сонхи! Ты наконец проснулась, мы так испугались, когда ты, ну, отключилась.
Повезло, Рифли не видела бардака, который мы устроили.
— Спасибо, — я приняла еду у подруги и заметила, что её руки странно дрожали. Раньше я этого не замечала.
Мы с Уиллом не ели по ощущению целую вечность, пока бежали с этажа на этаж. Но он почему-то всё ещё не двигался.
— Я не голоден, пойду лучше подумаю, как нам отобрать ключ у Эхо.
Я не стала с ним спорить. Он поднялся с койки, на секунду задержался в дверях и сказал, не оборачиваясь:
— Приятного.
Потом вышел. Он всегда понимал, когда стоит промолчать и оставить меня одну, мне это нравилось. Я с наслаждением впилась зубами в нежный хлеб, зарывая топор войны, но только пока. Рифли не стоило вмешивать в наши разборки.
— Как мы всё это время остаёмся незамеченными Эхо?
— Я создала водяной купол в этой комнате, поэтому он нас сейчас не слышит.
— Эх, сейчас бы сладенького, попкорна из цирка. Мм, такой хрустящий, — она постукивала когтем по столу.
— Ты думаешь вообще о чём-то кроме еды?
Меня вдруг осенило.
— Подожди, ты ела попкорн в шатре?
— Д-да, а что такого?
— Джокер туда подсыпал наркотики… Видимо, у тебя развилась зависимость…
Её глаза расширились от осознания.
— Из-за этого меня заперли на этаже. От меня отвернулись абсолютно все. Сонхи, ты уверена? — она схватила меня за плечи, чуть промахнувшись вначале.
— Да… — я с грустью смотрела на неё.
— Агх, какая же я глупая! — Она начала судорожно чесать свои щёки.
Оставив еду, я схватила её руки, чтобы она прекратила себя травмировать.
— Рифи, всё позади. Ты не монстр. Тебе нужно будет лишь перебороть желание. Ты не голодна!
— Я не голодна! Я не голодна. Я не… — Она резко выдохнула.
Я погладила её по плечу. Рифли чесала щёки, хотя я держала её руки.
— А если я не справлюсь? Если зависимость сильнее? — её голос ломался. — Я снова нападу на кого-нибудь?
— Тогда я остановлю тебя, — твёрдо сказала я. — Как сейчас. Мы не бросим тебя.
Она подняла на меня влажные глаза.
— Даже после всего, что я сделала?
— Даже после всего.
Рифли всхлипнула и вдруг обняла меня — неловко, по-детски, больно сжав рёбра. Я замешкалась, но потом всё же положила руку ей на спину.
— Ты хорошая, Рифи. Просто ошиблась.
Она отстранилась первой, шмыгнула носом и, не поднимая глаз, бросила:
— Я проверю коридор.
И выскочила за дверь, прежде чем я успела ответить. Я не стала её останавливать — ей нужно было побыть одной после этой новости. В комнату вернулся Уилл, он принёс мою сумку и шприцы с неизвестным мне содержимым.
— Ты правда думаешь, что это я тебя заперла? — спросила я, не глядя на него.
— Не думаю. Я знаю.
— Тогда почему ты здесь? — я повернулась к нему. — Ты мог бы… не знаю… уйти. Исчезнуть.
Уилл усмехнулся, но без злости.
— Пробовал. Не получается. Может, потому что ты не хочешь меня отпускать.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Чёрт.
— Не выдумывай.
— А ты покраснела, — он шагнул ближе. — В Закулисье тоже краснеют, когда врут?
Я отвернулась от него, заканчивая этот бессмысленный диалог. Он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но передумал.
— Если придумаем хороший план, то сможем быстро перейти на другой этаж, — сказал Уилл.
В этот момент мы услышали, как купол над нами дрогнул. По потолку в комнате словно пошла водная рябь.
— Рифли… — я напряглась.
Купол растворился, каплями падая на пол. И через секунду по коридору разнёсся низкий, вибрирующий рык. В комнату вбежала Рифли.
— Я не смогла удержать купол из-за эмоций, простите!
— Он здесь, — выдохнул Уилл. — План отменяется. Бежим.
Уилл схватил мою сумку, закинув в неё шприцы.
— Я возьму, ты не против?
Я не успела среагировать, потому что пасть Эхо уже была в дверном проёме.
— С другой стороны! — Рифли схватила меня, разворачивая к другому коридору.
Мы неслись в поисках нового укрытия. Эхо не отставал, я слышала его дыхание за спиной. Из любопытства я развернулась, чтобы узнать, от кого убегаю вообще. Он и правда был похож на большого волка. Шерсть отличалась яркими красками: жёлтый, красный, розовый. Его изумрудный зрачок столкнулся с моим изучающим взглядом — мне стало не по себе.
— Уилл, что в шприцах?!
— Снотворное. Для таких, как он, — он выхватил один из сумки, на бегу срывая колпачок. — Но дозу надо ввести в пасть. Кто-то должен отвлечь.
— Я! — Рифли споткнулась, но удержалась на ногах. — Я сильнее вас двоих сейчас!
Не дожидаясь ответа, она развернулась и побежала прямо на Эхо. В её руках оказалась бутылка воды, которую она открыла и стала пуляться в него водяными снарядами.
— Сейчас! — рявкнул Уилл.
Я поняла. Мы остановились за углом. Когда Эхо, увлёкшись Рифли, поравнялся с нами, Уилл прыгнул ему на спину и воткнул иглу в раскрытую пасть.
Монстр взревел, сбросил его. Замер на секунду, потом мотнул головой, выплёвывая иглу. Эхо разъярённо посмотрел на меня.
— Не получилось. Сонхи, беги!
Я стояла как вкопанная и смотрела в пасть зверю — у него вместо маленького язычка висел ключ. Слюни медленно стекали с зубов на кафель. Меня дёрнула за руку Рифли.
— Я отвлеку его, ну же, скорее!
Мы разделились. Я бежала, судорожно прокручивая в голове возможные пути отступления. И как мне потом найти ребят? Влетела в первую попавшуюся дверь и захлопнула её за собой. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри оказалась тесная кладовка — полки с какими-то банками, запах пыли и плесени. На вешалке висела форма уборщика, а рядом швабра и прочие предметы. Я прижалась спиной к стене и замерла.
Эхо прошёл мимо. Его шаги гремели по коридору, удаляясь. Я выдохнула.
«Ключ у него во рту. Снотворное не работает. Что ещё?»
Я схватила вешалку — проволока легко гнулась. Если бы можно было зацепить кольцо… но пасть захлопнется, и я останусь без руки. Взяла швабру, открутила часть с тряпкой, вместо этого согнула вешалку и затолкала в трубу. Получился крюк. Для прочности замотала изолентой.
В голове пронеслась мысль: «Где ты, Уилл?» Он был нужен мне живым. Так просто я его не отпущу.
Я услышала далёкий крик — Рифли? Или Эхо? Высунулась в коридор — никого. Теперь надо было либо искать ребят, либо попробовать справиться одной.
Я шла по коридору, озираясь от каждой тени. Стало подозрительно тихо, я не слышала ни криков, ни шагов.
— Сонхи!
Это кричал Уилл. Я побежала на его голос, и перед самым лицом резко распахнулась дверь — рука затянула меня в новую кладовку. Уилл держал палец у губ. Мы замерли в тесном, неловком объятии. Здесь было так же мало места, как и в моём прошлом укрытии.
Я попыталась отодвинуться, но некуда. Спиной упиралась в холодную стену, грудью — в грудь Уилла. Он дышал тяжело, и я чувствовала, как его сердце колотится — или это моё?
— Ты в порядке? — прошептал он мне прямо в ухо.
Я кивнула, хотя в темноте он вряд ли видел. Потом прошептала в ответ:
— Рифли?..
— Она отвлекла Эхо. Наверное, спряталась где-то. Жива, я уверен.
За стеной послышался тяжёлый шаг. Мы замерли. Эхо прошёл мимо, его дыхание просочилось в щель под дверью.
— У меня есть крюк, — одними губами сказала я. — Сделала из швабры. Можно зацепить ключ.
Уилл чуть отстранился, я почувствовала его удивление.
— Рискованно.
— А у нас есть другие варианты?
Он молчал несколько секунд. Потом его пальцы нащупали мою руку, сжали.
— Как ты узнала моё настоящее имя? — спросил Уилл.
Я отвернулась к щели в двери.
— Я видела воспоминания какой-то Рене.
Тишина стала тяжёлой. Потом он выдохнул — резко, как после удара.
— Ренетта была твоим психиатром.
Я медленно повернулась к нему. В темноте его лица почти не видно, только блеск глаз.
— Что?
— Она хотела тебе помочь. Мы оба хотели. Я подключился к твоему разуму первым — проверить, сработает ли техника.
— Помочь? — голос дрогнул. — Вы подключили меня к этому кошмару без спроса?
— С твоего согласия, Сонхи. Ты подписала документы. Ты хотела этот эксперимент. Ты сама пришла к нам, потому что больше не могла жить.
Я открыла рот, чтобы сказать, что это ложь, но не могла вспомнить. Ни подписи. Ни документа. Ничего.
— Ты упала с моста, — сказал Уилл тише. — Сбежала из больницы. И потеряла память. Не всю. Только самое последнее.
— Я не…
— Ты позвонила Ренетте в ту ночь. Сказала, что не видишь смысла. Она старалась уговорить тебя подождать ещё немного.
По щеке потекла слеза. Я вытерла её тыльной стороной ладони, но он успел заметить.
— Не плачь, — сказал он почти грубо. — Ты тогда сделала выбор. Но хотела попробовать ещё раз, правда. Просто забыла об этом.
— Откуда мне знать, что ты не врёшь?
— А зачем мне врать? — он чуть наклонился ближе. — Мы заперты в одном коридоре с монстром, у которого во рту ключ. Если мы не выберемся, ты никогда не узнаешь правду. А если выберемся — ты сможешь всё проверить. Мои слова. Свою память. Ренетту, если она ещё жива.
Я посмотрела на него. Сердце всё ещё колотилось, но теперь от злости.
— Если ты врёшь, я лично брошу тебя Эхо.
Он усмехнулся в темноте.
— Договорились.
— И перестань улыбаться. Это бесит.
Мы наконец вышли в коридор. Тишина стала густой, как смола.
— Где он? — прошептала я.
Уилл кивнул влево. Оттуда тянуло сыростью и чем-то гнилым.
Эхо стоял в конце тупика, повернувшись к нам спиной. Он что-то вылизывал в углу.
— Приготовься, — сказал Уилл и шагнул вперёд, нарочно громко топая.
Монстр развернулся. Увидел нас. Его пасть медленно пошла вниз — глубоко, почти до уровня груди.
Я не стала ждать. Палка удобно легла в руку, и я побежала прямо на Эхо. Он рванул навстречу — тяжёлый, быстрый, слепой от ярости. В последний миг я перепрыгнула через его морду, используя инерцию, и приземлилась ему на загривок. Шерсть под пальцами была жёсткой и скользкой от слюны. Я вцепилась что есть силы, зажмурилась и повисла, удерживаясь на спине чудовища.
Эхо забился, мотая головой, ударяясь о стены. Но я держалась. Рука нащупала в кармане куртки второй шприц — Уилл дал его мне в кладовке. Я воткнула иглу и выдавила содержимое в пасть.
— Уилл, давай!
Он оторвал от себя прядь волос, хлопнул в ладоши — вспышка, и рядом с ним появился клон. Такой же, как он, только полупрозрачный, дрожащий. Клон прыгнул Эхо на морду, ухватился за края пасти, раздирая её в стороны.
Уилл подхватил палку с крюком и полез в разверстую глотку, пытаясь подцепить ключ.
— Ещё чуть-чуть!
Клон таял на глазах. Я видела, как сквозь его пальцы проступает пасть Эхо — ещё секунда, и челюсти сомкнутся.
— Уилл, бросай!
Я оттолкнулась ногами от шеи монстра, сиганула вниз, на лету схватила Уилла за шиворот и рванула на себя. Мы оба грохнулись на пол и покатились по коридору, сбивая друг друга. Сзади раздался хруст — это челюсти Эхо клацнули впустую, перекусывая воздух.
Клон рассыпался прахом у него на глазах.
Мы замерли на полу, тяжело дыша. Эхо медленно поворачивался к нам. Глаза его горели от ярости. Уилл ухмыльнулся — устало, но с победой. В руках у него был ключ. Он успел. Победа длилась секунду. А потом Уилл просто… схлопнулся в кота. Сумка и ключ со звоном упали на кафель.
Расторопные шаги раздались за спиной. Рифли бежала к нам с огнетушителем наперевес.
— Получай, псина блохастая! — Она сначала саданула Эхо баллоном по морде, а когда тот мотнул головой, нажала на рычаг. Пена ударила ему прямо в разверстую пасть.
Эхо захрипел, закашлялся, попятился. Белая масса залила ему глаза, нос, полезла в уши. Он мотал головой, царапал морду лапами, но пена только глубже забивалась в глотку.
— Бежим! — скомандовала Рифли, бросая опустевший баллон на пол — пусть гремит, отвлекает.
Мы вскочили. Я подхватила сумку — Уилл уже сидел в ней, зажав ключ в зубах. Рифли рванула вперёд, показывая путь.
— Там лестница! Я нашла, пока вас искала!
Мы побежали. Сзади всё ещё слышалось хриплое уханье Эхо, но он не преследовал — пена ослепила его хотя бы на минуту.
Завернули за угол. Рифли ткнула пальцем в железную дверь с ржавой ручкой.
— Туда!
Я вставила ключ в замочную скважину. Повернула. Механизм щёлкнул — сухо, громко, как выстрел.
Дверь открылась. Из проёма доносились постукивания колёс поезда. Повеяло угольной гарью и железом.
— Этаж «Бесконечный поезд», — сказал Уилл. — Надеюсь, более дружелюбный.
Мы шагнули внутрь. И дверь за нами захлопнулась сама собой, отрезая коридор с воющим Эхо. Не забыв запереть дверь, я обернулась.
Тишина. Только наше дыхание. И лёгкое покачивание из стороны в сторону.
